?

Log in

No account? Create an account
Журнал Сон [entries|archive|friends|userinfo]
noctu_vigilus

[ website | My Website ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

[sticky post] До чего техника дошла [Feb. 1st, 2013|01:04 pm]
noctu_vigilus
[Tags|, , , , ]

Lingua latina

Horatius.ru
Horatius. Carmina (Perseus Digital library)
Vergilius. Aeneid (the Vergil project)
Vergilius. Aeneid (Perseus Digital library)
Издание первой книги "Энеиды" с подстрочным переводом и "выпрямленным" синтаксисом (
The first book of Virgil's Aeneid, with a literal interlinear translation, on the plan recommended by Mr. Locke. London, 1829)
Vergilius. Aeneid (Loeb Classical Library, trans. by Fairclough).
Энеида (пер. Ошерова)
Латинские флексии (Dizionario Latino Olivetti)
Спряжение глаголов (Verbix)
Латинские метры (Poeta ex machina)
Словарь Дворецкого
Словарь Уитакера (1)
Словарь Уитакера (2)
Logeion (DMLBS)
Corpus corporum
Русско-латинский словарь
Graesse. Orbis latinus (издание 1972 г).
Сводный корпус латинской эпиграфики (Epigraphic Database Heidelberg)
Latinum Schola (социальная сеть для изучения латинского языка)

Sengoídelc

Древнеирландские тексты (CELT)
Irish Sagas Online (параллельные билингвы и трилингвы некоторых саг со ссылками на библиографию, оцифрованные манускрипты и т.д.)
Древнеирландские тексты (Thesaurus Linguae Hibernicae)
Древнеирландские тексты (Celtic Digital Initiative, собрание ссылок на www.archive.org)
Каталог изданий древнеирландской литературы (SCELA)
Каталог изданий древнеирландской литературы (van Hamel Stichting)

Cловарь древнеирландского языка (eDIL) ред. 2007 г.
Словарь древнеирландского языка (eDIL) ред. 2013 г.
Словарь Кинга (In Dúil Bélrai)
Cклонение древнеирландских существительных (TITUS)
Спряжение древнеирландских глаголов (TITUS)
Древнеирландские глоссы (The Milan Glosses Project)
Древнеирландские глоссы (St Gall Priscian glosses)
Древнеирландские глоссарии (Sanas Cormaic etc)
Onomasticon Goedelicum
Древнеирландский курс в Остинском университете

Old-Irish-L. Scholars and students of Old Irish.

Navigatio Sancti Brendani (латинский, издание алансонского манускрипта, 11 век)
Navigatio Sancti Brendani (английский, перевод О'Миры, 1976)
Navigatio Sancti Brendani (немецкий, перевод Штифтера, 1995)
Navigatio Sancti Brendani (французский, перевод Венсена, 1982)
Navigatio Sancti Brendani (итальянский, перевод Гульельметти, 2014)


Travel Writing

The Centre for Travel Writing Studies (CTWS; Nottingham Trent University)
Le Centre de Recherche sur la Littérature des Voyages (CRLV)
Journeys. The International Journal of Travel and Travel Writing.
Viatica, revue de littérature des voyages
Routledge Research in Travel Writing
Studies in Travel Writing (Journal) - Taylor & Francis Online
Studies in Travel Writing
Datenbank "Deutschsprachige Reiseliteratur des 18. bis 20. Jahrhunderts"
Reiseberichte aus aller Welt (Digitale Bibliothek; Heidelberg)
Link20 comments|Leave a comment

(no subject) [Jun. 24th, 2018|11:56 pm]
noctu_vigilus
Возьмидесятые годы были странным временем,
Временем тошнотворных "Сказки странствий" и "Карлика Носа".
В возьмидесятых годах разбудили с утра меня
Женщины, красившие наш дом. И я проснулся,

А штор никаких нет, и никуда не спрятана
Вся наша жизнь. Над ней сияющее облако, словно клочок больничной ватки.
А за окном стоят три женщины в респираторах,
И смотрят, как я просыпаюсь, в своей кроватке.

Мешковатые черные фигуры. В уже давно наступившем будущем,
Я теперь помню только ужас, ужас, небо и этих
Добрый смех маляров, по стеклу руками скребущих.
Они ведь все были мамами. Наверное, у них у всех были дети.

Все вот было таким тогда. Выйдя из тени клена,
Нежелательные фигуры внезапно вставали в окошке.
Зато наш город БЫЛ ЗЕЛЕНЫЙ.
Тополя, словно плесень на дохлой кошке,

Там росли повсюду, сияющей чередой спокойной
Облака проплывали, как больничная вата,
Над заросшей летними травами сильно пахнущей тайной,
Разбираться в которой было страшновато.

***

Серый моей родины комарик
пролетел на фоне облаков,
будто ковыляющий очкарик
мимо беломраморных веков.

Проскакал малюсеньким пунктиром,
тень отбрасывающий сгорбленный вампир.
За окном распахнутой квартиры
летний и великолепный мир,

вечер мира, грозовых пионов
в небе эверест нагроможден.
Я бы спал, но комариным звоном
был предупрежден.

Не усни, старинным запевалой
дул мне в ухо маленький урод,
горние утесы и провалы
складываются в голое! Живот,

руки, локти, грудь, бедро, колена,
ягодицы бабьи, все плывет.
Вдруг лицо похмельного силена
отворило исполинский рот...

Песни лета, сумрачным растением
прорастающие сквозь него
дикие спросонья сожаления,
что проспал и не вернуть уж ничего,

что составить дневничок подробный
не получится, бурьяном зарастет
комариный памятник надгробный,
и никто его проведать не придет.

Мой комарик, вот тебе пока подарок,
А когда-нибудь, спустя немало лет,
В честь твою посадит куст фиалок
Огородник-литературовед.
Link3 comments|Leave a comment

Фестиваль "Ключ" 2018 г. [May. 30th, 2018|10:29 pm]
noctu_vigilus
[Tags|, , ]

Четвертый "Ключ" состоялся 26 мая 2018 г. Организовали его энтузиасты при поддержке БФРГТ. Пресс-конференций предварительно не проводилось, аудитория оповещалась только при помощи сообщества вконтакте, что, в сочетании с небывало холодной погодой, сократившей число посетителей фестиваля до минимума, привело к тому, что о "Ключе" - 2018 г. написано и опубликовано в сети на момент составления этого поста крайне мало текстов.



ПРЕССА

Никитина, Ольга. Гостем "Ключ-феста" в Городищенском логу станет драматург Данилов // Вслух.ru. 11 мая 2018 г.
Христозова, Екатерина. Дождались четвертого ключа // Тюменский курьер. № 55 (4676). 29 мая 2018 г. С. 1.

БЛОГИ

epetrova.livejournal.com
Поэтический фестиваль "Ключ" в Тюмени. 27 мая 2018 г.
Константин Михайлов (вконтакте): 1, 2.

ВИДЕО

Link10 comments|Leave a comment

ХЛОЕ. ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПРОГУЛЯТЬСЯ (Hor. Carm. I, 23). [May. 6th, 2018|12:14 am]
noctu_vigilus
[Tags|, ]

От меня, словно лань, Хлоя, сбежать спешишь
К нервной мамке своей, тропами горными
В страхе скачешь нелепом,
Ветра с лесом пугаешься.

Стоит только весне, нежно приблизившись,
На листы подышать, или зеленые
Тронут ящерки кустик –
Ужас в сердце, в коленах дрожь!

Я не тигр и не лев, ужас Гетулии,
Что спешит лишь одной плотью насытиться…
Хватит бегать за мамкой,
С мужем нужно гулять тебе.
LinkLeave a comment

ГОРАЦИЙ ПОСВЯЩАЕТ МЕЦЕНАТУ СВОЮ ПЕРВУЮ ОДУ (Hor. Carm. I, 1) [May. 6th, 2018|12:12 am]
noctu_vigilus
[Tags|, ]

Меценате, царей древних наследие,
Утешенье мое и укрепление!
Кто-то счастлив, взметнув пыль олимпийскую,
Мчаться мимо столбов, став над пылающей
Колесницей, земных отпрыск властителей,
Славной пальмой к богам вышним вознесшийся.
Этот ищет тройных почестей, римскою
Окруженный толпой непостоянною;
Тот желает свои, дочиста выметя
Ток ливийский, набить клети амбарные.
Бороздящий сохой поле наследное
Не оставит за все царства восточные
Свой блаженный удел, чтобы в смятении
Кипрским судном пахать море миртойское;
Восхваляет купец, видевший ужасы
Икарийских валов, с ветром схлестнувшихся,
Деревенский уют, но поломавшийся
Чинит флот, не снеся тягостной бедности.
Кто-то, час улучив дня беспокойного,
Не откажет себе в чаше массийского,
Растянувшись в тени под земляничником
У святого ключа, мирно журчащего.
Многих манит война, горна смешавшийся
Вой с гуденьем трубы – шум, отвратительный
Матерям; позабыв женушку теплую,
Предпочтет зверолов стужу небесную,
Если лани вослед свора торопится,
Если в сети кабан рвется, свирепствуя.
Я же, умный свой лоб хмелем окутавший,
Средь богов буду жить, в рощи тенистые
От людей убегу, к нимфам с сатирами,
От Эвтерпы приняв флейту, согласные
Струны в дар получив от Полигимнии.
А зачислишь меня в круг поэтический,
Я воспряну до звезд, стукнувшись теменем.
LinkLeave a comment

ГОРАЦИЙ ПРИВЕТСТВУЕТ АВГУСТА ЦЕЗАРЯ (Carm. I, 2) [May. 6th, 2018|12:11 am]
noctu_vigilus
[Tags|, ]

Досыта на Рим высыпал Юпитер
снегу, градом бил, огненной десницей
храмы сокрушал, мрачной переполнил
Город тревогой.

Мрачен был народ. – Вдруг вернется снова
древней Пирры век, горестно рыдавшей
в день, когда Протей cтадо чуд подводных
вывел на горы?

Вместо голубей рыбы на вершины
вязов забрались, море запрудило
рощи, по волнам мокрые олени
плавали страшным.

На глазах у нас, грянув об этрусский
берег, мутный Тибр к римскому направил
струи, чтобы храм Весты и гробницы
с Форума свергнуть.

Долго он внимал, мстительно роптавший,
Илии жены жалобам обильным,
хлынул и залил, против божьей воли,
левобережье.

Редкие ряды новых поколений,
вас достигнет гул битв междоусобных,
лязг, с каким отцы лучше бы на персов
сталь навостряли.

Стоя у руин, что за бога римский
станет звать народ? Что за просьбой тщетной
будут утомлять девственницы Весту,
к песням глухую?

Кто наш тяжкий грех будет громовержцем
призван искупить? Внемлет ли молитвам,
плечи осияв облаком горящим,
Феб-прорицатель?

Ты ли к нам сойдешь, милая Венера,
сопровождена свитою крылатой
Смеха и Любви? Ты ли вспомнишь бедных
отпрысков, пращур?

Как долги твои игры, ненасытный
слишком любишь ты каски, рев и злобный
взгляд, с каким стоит над кровавым трупом
воин марсийский.

Или ты, забыв облик свой крылатый,
добрый Майи сын, юношей на землю
снидешь, чтоб прослыть цезареубийцам
грозною карой?

Вновь на небеса вознестись помедли,
в радости пребудь меж квиритов грешных
строгим их судьей, сдерживая буйный
ветер, готовый

ввысь поднять тебя. Пышные триумфы,
титулы Отца, Первого средь равных,
соизволь принять, против конных персов
вышедший Цезарь.
LinkLeave a comment

(no subject) [May. 6th, 2018|12:09 am]
noctu_vigilus

В библионочь на бороде у молодого интеллигентного человека
Висит макаронина, как будто он ел червей.
Горит всеми окнами пустая громадная библиотека
И толпы теснятся у ее дверей.

И оказавшись в этих толпах изысканных, особых,
Я обращаюсь к рядом стоящим в очереди господам,
Вы макаронину уберите с рота, соба,
Прошу прощения, прилипла к вашим алым губам.

Всему городу дарит музыку библиотека, выставив
Баяниста со звукоусиливающей аппаратурой на крыльцо,
А меня обступают гниловатые черные зомби-хипстеры,
И сжимается странное, как это говорится, кольцо.

Молодые бороды, словно живая изгородь,
Влажно поблескивают в свете, льющемся из библиотечных дверей.
Баянист играет, не слышно визга
И рычания обезумевших от голода хищных зверей.

Квесты, викторины и мастер-классы в зале периодики.
В краеведческом отделе - полуночный показ мод,
И, облизывая кроваво-красные ротики,
Бесконечная молодежь в библиотеку идет.

Link2 comments|Leave a comment

(no subject) [Mar. 28th, 2018|10:49 pm]
noctu_vigilus
Сон о привинченных снизу к днищу раструбах медных,
Сон, что я клаксон.
Езжу по улицам солнечным с воем победным,
Делаю звон.

Взрогнет прохожий москвич, ништяки обронивши,
Невыносимы фанфары мои, доминантсептаккорд.
Валятся площадью Трубной дома, и бегущих калоши
Прочь любопытных напуганных мартовских орд.

Рядом проеду, и рявкну, и парочка бедная
Вздрогнет, уронит пасхальный московский свой торт,
Cолнце сияет трофейное, солнце победное,
Лопнут штаны, отстегнется подвязка, отвалится борт.

На тротуаре асфальтовом кляксою серою, белою,
Словно здесь голубь гигантский летел, и не выдержал вес,
Брызнет клаксон над Ивановской всей децибелами.
Белую кляксу увидишь, сияя, с небес.
LinkLeave a comment

ИНОСТРАННЫЕ КОРАБЛИ В ИГАРКЕ: история одного поэтического топоса [Mar. 13th, 2018|01:12 am]
noctu_vigilus
[Tags|, , , , ]

(по страницам газеты «Коммунист Заполярья», 1937-1999 гг.)

В мои руки попал удивительный сборник: Поэтическая Игарка: сборник, подготовленный к печати Игарским краеведческим комплексом «Музей вечной мерзлоты» / Сост. М. Сухова, М. Мишечкина, Г. Бауэр. Красноярск: Гротеск, 1999.



Read more...Collapse )
Link3 comments|Leave a comment

Commentaria charmsiana - 2 [Mar. 2nd, 2018|10:30 am]
noctu_vigilus
[Tags|, ]

Адреса обэриутов ( ок. 1928).

А. И. Введенский – ул. Съезжинская, угол Кронверкской, д. 37, кв. 14. (до 1936 г.). В случае с Введенским неизвестно даже, что можно процитировать. Этот автор не был сторонником натурализма в искусстве.

К.К. Вагинов – канал Грибоедова, 105, кв. 12. (с 1918 по 1934 гг., «Отшельником живу, Екатерининский канал, 105 / За окнами растет ромашка, клевер дикий, / Из-за разбитых каменных ворот / Я слышу Грузии, Азербайджана крики…», 1923 г.)

И. В. Бахтерев – ул. Бассейная (Некрасова), 60, угол Греческого проспекта, кв. 81. («Тихо в комнату мою двери отворяются / Тихо в комнату мою старички являются./ У раскрытого окошка ветерки колышутся / Управдомов голоса за окошком слышатся», 1930 г.).

Н. А. Заболоцкий — доходный дом, Конная улица, 15, кв. 33 (с 1927 по 1930, «В моем окне на весь квартал / Обводный царствует канал», 1929 г.)

Д. И. Хармс – ул. Надеждинская (Маяковского), 11, кв. 9 (с декабря 1925 до 1941 г., поэтому можно дать цитату из позднего произведения, 1939 г. «Старуха кричит мне что-то вслед, но я иду не оглядываясь. Я выхожу на улицу и иду по солнечной стороне. Весеннее солнце очень приятно. Я иду пешком, щурю глаза и курю трубку»).

Борис (Дойвбер) Левин – адреса не знаю, ул. Чехова («..А за углом (от Маяковской, 11 - ИИП), на улице Чехова, жил милый друг мой Борис Михайлович Левин. Жил и больше не будет жить. Ни здесь и нигде в этом мире...», воспоминания Л. Пантелеева, 1944 г.). Соглано карте 1990 г. адрес Левина (ниже) - набережная канала Грибоедова, 15.

UPD: Потом я нашел в интернете карту обэриутских адресов, которую когда-то составил Валерий Шубинский (Valery Shubinsky).  Адреса женщин, к которым наш герой ходил в гости, там только не указаны, а это важно. Шубинский, В. Обэриуты: Адреса в Ленинграде, связанные с ОБЭРИУ // Искусство Ленинграда, № 7, 1990. С. 82-84.

Read more...Collapse )

LinkLeave a comment

(no subject) [Feb. 26th, 2018|03:57 am]
noctu_vigilus

Когда я служил на китайской границе, то мы заблудились.
Сначала брели, следя, чтоб никакие физические лица
Ее не нарушили, как вдруг с тревожным клекотом разлетелись
Из-под сапог какие-то удивительные птицы,

И сразу же сделалось темно, холодом потянуло, заволокло все белым,
Мы уже не могли более внимательно осматривать местность,
Но в открытую ночь, как бы в сырую могилу,
Вереницей тянулись, в кромешную неизвестность.

Я ведь был тогда юн, в те дни я совсем не высыпался,
Словно тутовый шелкопряд, опутанный усталостью неимоверной,
Словно мул иберийский, на склоне горном под грузом тяжким шатался,
Брел вослед своим старшим шагом неверным.

А когда четыре часа спустя мы вышли из леса, случилось страшное,
Господи, сказал командир, хочется мне зажмуриться --
Там стоял деревенский фонарь, под ним дерево, скамеечка, крашеный
Деревянный забор, на котором КИТАЙСКИМИ ИЕРОГЛИФАМИ было написано, наверное, название улицы.

И сейчас предо мной стоит картинка этого Китая,
и восторг вспоминается, словно бы на миг от сна пробудивший,
Там ведь музыка играла чудесная, не такая,
Как себе воображаешь, но другая, слабее, тише,

Чем любой инструмент, исполненная неги и тревоги,
Как ночной самолет, сквозь сон дремучий летящий...
Тут вдруг наш командир шепотом закричал кругом, бойцы, руки в ноги,
Я вам ставлю задачу - скрыться и раствориться в чаще.

Мы солдаты, зашедшие в Китай, и ничего хорошего
Нас не ждет в Китае, для нас не предназначена
Эта лавочка под этой пышною грушею,
Освещенная фонарем призрачным дачным.

И сквозь лунного света зеленые маскировочные пятна,
У ворот закрывающихся жизни торопившиеся вовремя быть,
Как военные кабаны, мы побежали обратно,
Не умея забывать и не имея возможности забыть.

Link14 comments|Leave a comment

Околокомментарии к жизни и творчеству Даниила Хармса - 1 [Feb. 21st, 2018|03:18 am]
noctu_vigilus
[Tags|, ]

В последнее время мне приходится заниматься двадцатыми годами, и на этом пути то и дело попадаются разные подробности, которые жалко выбрасывать. Я решил их приспособить следующим образом - делать что-то вроде комментариев к жизни и творчеству моего любимого поэта. Это будет нестрогая, приблизительная филология, или, скорее, абсурдное литературное краеведение. Книга комментариев к Хармсу (том 2), по моему мнению, должна с головой погрузить читателя в мир конца советских двадцатых годов и вся состоять из занимательных аллюзий, странных совпадений и смысловых рифм, подобных тем, которые составили первый выпуск новой рубрики:

"Иван Иваныч Самовар" (1928)



1. Иллюстрация В. Ермолаевой к первому изданию стихотворения Д.И. Хармса "Иван Иваныч Самовар" ("Еж", Ленинград, 1928); 2-3. Карикатуры ("Советская Сибирь", Новосибирск, 1929. № 25. С. 1; 1929. № 246. С. 1.)

"Иван Хармсович Топорышкин, изобретатель и столяр" (1929)

Стул-захватыватель // Баклажка. 1929. № 33 (50). С. 6. (Приложение к газ. "Ленинские искры", Ленинград, 1929, № 65 (286) (14 авг.))

"Полет герр Думкопфа" (1930)



Книга Дойвбера Левина "Полет герр Думкопфа" (1930) вдохновлялась кругосветным путешествием немца Эккенера, пролетевшего в конце лета 1929 г. над СССР из Фридрихсхафена в американский Лейкхерст.

"ОБЭРИУ" (конец 1927 года)



В ноябре 1923 г. Наркомземом РСФСР было принято положение, преобразовавшее губернские и уездные земельные отделы в губернские управления, занимавшиеся развитием сельского хозяйства и управлением сельскохозяйственными предприятиями на той или иной территории (СУ РСФСР. 1923. № 9. Ст. 904–905). В этот же период в СССР начинает осуществляться первая административная реформа (1923 – 1929 гг.), разукрупнявшая бывшие губернии и создававшая советские области. Таким образом, бывшие губернские земельные управления превращались в областные земельные управления (ОБЛЗУ). Областная реформа началась на Урале, и поэтому самые ранние упоминания интересующей нас аббревиатуры в каталогах РГБ и РНБ относятся к Свердловской области [1]. Ленинградское ОБЛЗУ, таким образом, появилось в истории не ранее 1 августа 1927 г., дня, когда Северо-Западная область была переименована в Ленинградскую.

Примерно в это же время, в конце того года, как известно, друзья поэты создают объединение со странным названием ОБЭРИУ. Ленинградское губернское земельное управление, превратившееся в конце 1927 г. в Ленинградское ОБЛЗУ, располагалось на проспекте Володарского (он же Литейный), 37 [2], минутах в трех от дома Игоря Бахтерева, которому, кажется, принадлежало авторство термина (Бассейная/Некрасова, 60, угол Греческого проспекта) [3], в десяти от дома Хармса (Надеждинская/Маяковского, 11), и, в общем-то, по дороге к Дому Печати (Фонтанка, 21), где и произошел в январе 1928 г. знаменитый вечер. В декабре 1927 г. Хармс еще называет создаваемое объединение «Обэрэлиу», играет с ним, но, очевидно, именно в конце 1927 г. оно и рождается, все это можно уточнить, но мне пока недосуг [4]. На фото – заметка из «Красной газеты» за какое-то октября 1929 г., посвященная работе ОБЛЗУ.

Примечания:1. Лейрих, Эмиль Карлович. Какая польза крестьянину от химии / Агр. Облзу Э. Лейрих "Вместо предисловия": А. К. - Екатеринбург: Изд-во Сов. Уралдоброхима, [1924] (РГБ); Демидова З.А., Гальков В.П. Как крестьянину ставить опыты по испытанию различных способов, предохраняющих хлеба от заражения головнею / Сост.: Демидова, З.А. и Ганьков[!], В.П.; Урал. обл. зем. упр. Ст. защиты растений от вредителей сел. хоз-ва. - Свердловск: ОБЛЗУ, 1926. (РНБ); 2. Весь Ленинград на 1927 год: адресная и справочная книга г. Ленинграда. Ленинград: Орг. Отдел Ленинградского губисполкома, 1927. C. 27; 3. Бахтерев, Игорь. Когда мы были молодыми (Невыдуманный рассказ) // Воспоминания о Заболоцком. Москва: Советский писатель, 1984. С. 87; 4. Записная книжка 11. Конец ноября – начало декабря 1927 – 31 марта 1928 г. // Хармс, Даниил. Записные книжки. Кн.1. Санкт-Петербург: Академический проект, 2002. C. 188.

"Как Володя быстро под гору летел" (1936)




Как это было? Как это было?

Эгги – охотник с горы летел.
На лисицу упал. Ружье сломал.
Красный начальник ружье починил,
Учитель брюхо лисе мхом набил,
Лисица добрая стала.
В школьной юрте живет,
На книжном ящике стоит,
Стеклянными глазами глядит.*

*С.Н. Стебницкий. Эгги-охотник. М., Л., 1930.

Cергей Стебницкий, специалист по корякскому языку и фольклору, жил и работал в Ленинграде в 1930-х гг. Хармс опубликовал стихотворение «Как Володя быстро под гору летел» в «Чиже» в 1936 г. (№ 12, С. 13). Это вольный перевод стихотворения Вильгельма Буша «Die Rutschpartie», в котором с горки катятся Ганс, церковный служка, охотник с собакой и тетенька-почтальон. Лисички там нету.

Link4 comments|Leave a comment

КАРСКИЕ ЭКСПЕДИЦИИ КОМСЕВЕРПУТИ (1919-1932) в советской поэзии [Jan. 11th, 2018|02:51 am]
noctu_vigilus
[Tags|, , , , ]


Викентий Трофимов, омский художник (1878-1956). "Карская экспедиция в пути" (1935).

За минувший год я, незаметно для себя, собрал целую коллекцию стихов, посвященную плаваниям по северному морскому пути на рубеже 1920-1930-х гг. Авторы их, бывшие исключительно сибиряками, жителями Омска и Новосибирска, в этот период были вовлечены в литературную деятельность, связанную с работой Комитета северного морского пути, организации, созданной для осуществления нормального торгового сообщения Сибири с Западной Европой. Комсеверпуть был следствием идей, восходивших к областникам и сибирским предпринимателям второй половины XIX века, порождением относительной экономической свободы НЭПа и  пролетарского интернационализма, свойственного для раннего советского периода. В конце 1920-х - самом начале 1930-х гг. эта организация росла, строила планы развития, превращалась в большое акционерное предприятие, и, очевидно, перед ее руководством вставали задачи пропаганды собственных достижений. Именно к этому периоду относятся путешествия Я. Озолина и В. Итина, а также, возможно, и других авторов, про которых пока ничего не ясно, в составе карских караванов. Литературное наследие Комсеверпути, как можно видеть, довольно разительно отличается от текстов, репрезентировавших советскую Арктику во времена Главного Управления Северного Морского Пути. Эта вторая организация, созданная сталинским режимом для свойственных ему целей, в начале 1930-х годов фактически поглотила сибирское учреждение, но старательно дистанцировалась от этой недавней истории - в мире героической автаркии челюскинцев и папанинцев интернациональным карским экспедициям почти не было места.

Запольский, Юрий. Карская экспедиция // Сибирские огни. 1929. Кн. 1. С. 143-144. Об авторе мне пока неизвестно ничего, кроме единственной публикации в «СО». Возможно
, псевдоним.

КАРСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

I.

Я видел, я понял величие мига,
Когда зажигается пламя ночей,
А небо, как древняя, мудрая книга,
Какой не прочтет ни один книгочей.

О, эти стеклянно-прозрачные ночи –
Торжественный белый пожар! –
Когда и волна шевельнуться не хочет,
И ветер ложится дрожа.

Кромсал вас и ранил наш острый фортшевень,
И вы растекались, горя,
Туда, где за гранью последней деревни
Мерцает бессменно заря.

2.

Не снилось Язону, что где-то есть море –
Где ветер, медведи и лед,
И в море, в просторе ледовых заторов,
Дорога к богатству ведет.

Не снилось! Разбились прибои столетий, –
И в северном море идут корабли.
И вновь аргонавты, упрямы, как дети,
Взволнованно держат рули.

А встречу из глуби таежных селений
– Там реки, как море, и небо, как лед, –
Спокойно и грузно, с повадкой тюленьей,
Чудовищ колонна ползет.

– «Маячит!..»
– Наметчика голос тревожен,
Тревожен сирены пронзительный вой…
Но долго тревожиться каждый не может,
Когда у антенны другой.

Так скованы люди ледовым пожатьем
И каждый включается в цепь,
Чтоб вместе, без страха, как дружные братья,
Пройти через Карскую степь.

3.

Да, пушкинский нужен чекан здесь страницы,
Не сладить поэтам здесь даже и двум!
Вот жидкое золото жирной пшеницы
В прожорливый льется трюм.

Грудится с берега крепость капбалок
На лихтер, могучий, как бык,
И кран разгибает свой хобот усталый,
А балки встают на дыбы.

Поэты, вы сжаты полярным морозом?
Что, разве рука уж не держит пера?
Воспеть бы такую «унылую прозу»,
Как рыба и масло, – пора!

Стекается масло в янтарные комья
И стынет, слезами дрожа.
Рыба, сверкая алмазною солью,
Трепещет под сталью ножа.

Согласен: – поэту нет лучше подарка,
Как льдины, медведи и – юг.
Но прозой секстантов размерена Арктика
И сужен арктический круг.

И скоро на дряхлый, развенчанный полюс
Протянется радио-спрут.
А смирное море оставят на воле,
Как тиной поросший пруд.

Забелин, Евгений. Карская экспедиция // 30 дней. Москва, 1929. № 4. С. 18-19. Омский поэт (1905-1943). Об авторе: Мудрик, Марк. Перебитая тропа // Новый мир. 2011. № 6; Литературный архив Евгения Забелина: публикация М. Мудрика // Омский государственный литературный музей имени Ф.М. Достоевского; Резвый, Владислав. Кажущаяся убедительность. Рец. на: Забелин Е. Н. Суровый маршрут; Мудрик М. С. Был поэт… — [Омск]: Омскбланкиздат, 2011 // Сибирские огни. 2012. № 4.

КАРСКАЯ  ЭКСПЕДИЦИЯ

Там, где былым поморам и бродягам
Рвал в клочья жизнь предсумрачный туман,
Под молодым, ширококрылым флагом
Ведем судов советский караван...
Торговый флот приплывших англичан
За северным дымит архипелагом,
И якоря качаются над лагом,
И рубежом ложится океан.
Звенит норд-ост в тяжелом Карском море,
Сплетая дни в мозолистый канат.
Далекое тускнеет плоскогорье,
Ржавеет обескровленный закат...
Всплывают льды... Увидим берег вскоре,
Там вьется мох кудрями медвежат.
Морщинами избороздившись, пена
Швыряется расхлестнутой волной...
Мы груз везем из Омска для обмена
На новый груз — свинцовый и стальной.
Кругом безлюдь, но за Обской губой,
Где вздрагивает струнная антенна,
Упруго, полусонно, вдохновенно
Под древний ритм качается прибой.
Земля блестит оленьей, мягкой шкурой,
Покинули становье остяки,
Трава склонилась проседью понурой...
Страна моя! Понятны и близки
Твоя тайга под хвоей черно-бурой,
Озерные твои солончаки.


1927

В.И. (Вивиан Итин). Путь открыт: стихи // Сибирские огни. 1929. Кн.6. С. 70. Новосибирский поэт (1894-1938), сибирский литературный функционер, ответственный редактор «Сибирских огней» и важнейший автор, работавший на популяризацию идеи Северного морского пути в том виде, в каком ее понимали сотрудники Комсеверпути. Автор нескольких монографий, травелогов, научных статей и стихотворений, посвященных СМП.

ПУТЬ ОТКРЫТ

Далеко за полярным кругом
(И не верится,
               что октябрьским днем!)
Мы идем по зеленым застругам
Северным Морским путем.

Лед растаял и море чисто.
И ветер предельно чист.
— Я его не сменю на душистый
Черноморский розовый бриз.

Ветер и солнце.
И стандарты леса
На солнце — теплей янтаря…
Наш курс на запад.
Остров «Агнеса»
На траверсе к югу.
All right!

Шаврук, А. Стихи о «Карской» // Сибирские огни. 1930. Кн. 1. С. 46. Автор, также как Юрий Запольский, не отыскивается более нигде, кроме «Сибирских огней».

СТИХИ О «КАРСКОЙ»

— Потомками скрытых
Стихийных сил
Усилим железный
Остов.
— Направим кондовый
Лесной массив
В движение
Общего роста.
Воля труда.
Размах
И вот,
В бешеной снежной пляске
За кругом полярным
Вырос порт
В соседстве с холодным
Карским.
И дальше,
Где ночь
И метелей свист,
Где тленье —
Цынги расплата,
Упорно сидит
Наблюдатель-радист
У радиоаппарата.
Взволнован эфир:
— Льды ушли в океан.
В проливе
Тумана завеса!
И рвется вперед
Кораблей караван,
Набитых
Сибирским лесом.
Покорны стихии,
Но если затор
Иль лед атакует
Тяжелый,
Грудью железной
Дадут отпор
Советские
Ледоколы.
В них воля труда
И напорист ход:
Льдины, шипя, загрохочут.
И крепко шершавую руку
Сожмет
Матросу
Британский рабочий.
В порту,
В окружении мачт
И антенн,
Где воды блестят,
Как ртуть,
Свободные гости
Получат в обмен
Машины,
И снова в путь.
Пусть дыбятся льды,
Свирепеет норд-ост
И шквал
Атакует борт.
Вторит чеканно
Команду
       Матрос:
— Есть курс
Новый порт!

Озолин, Ян. Ночное солнце. Омск: Омское областное издательство, 1935. С. 9-13, 14-17, 18-20, 26-28. Переиздание: Ночное солнце / Предисл. Л. Мартынова; Послесл. Э. Шика. Омск, 1991. Омский поэт (1911-1938). «Подавляющее большинство стихов, включенных в сборник «Ночное солнце», написано в 1930-1932 гг. и не охватывает тематики челюскинской эпопеи. Поэтому сборник недостаточно отвечает требованиям нового освещения советского Севера, которого мы вправе ожидать от Яна Озолина в последующих его произведениях». (С. 5-6, «От издательства»)

КАРСКОЕ МОРЕ

Угрюмый напев
у студеных ветров.
У вала под ветром
тяжелая поступь.
Буруны
нельзя отогнать
от бортов, –
До рубки захлестывает
норд-остом!

У айсберга в пене
зеленый шалман,
размытый волною
полярного шторма.
Но мы наступаем
на льды
и туман,
Карское море
штурмуя упорно.

Идут корабли
непогоду встречать,
идут пионеры
в суровую школу…
Упругим движеньем
тугого плеча
волна налегает
на грудь ледоколу.

Но силой машин
и натруженных рук,
встречая
воды
многотонную лаву,
мы с Арктикой белой
заводим игру,
на Карское море
устроив облаву.

Если сегодня
нужен стране
путь
для сибирской
пушнины и леса,
идут сквозь романтику,
темень и снег
полярники
в омуты вьюги белесой.

Каждое лето
в арктический день
сквозь карские льды
идут караваны.
Льдины качают
зеленую тень, –
близится
новый порыв урагана.

Мы знаем,
что Север угрюм
и суров,
но с нами,
под небом разгневанным
бурым –
в победах проверенный
«Сибиряков»
и летчики наши –
отчаянней бури.

В белых просторах
льдов и воды –
сети полярных
радиостанций.
И ледоколы,
форсируя льды,
ведут караваны
судов иностранцев.

Суров океан!
Но гуляют моржи,
песцы и медведи
в безлюдьи угрюмом.
До полюса
море обязано
жить
портами и верфями
в музыке шума!

Берег ледовый
на тысячи верст
Сибирь заковал
за полярною тундрой.
И мы, вырастая,
кидаем в простор
в арктический сумрак
упрямо: «Полундра!»

Сегодня
нам ярость ветров
не страшна.
И если над морем
авария бредит,
мы знаем, что с нами –
наша страна
штурмует, растет
и приходит к победе.

О. Диксон, 1930 г.

ПОЛЯРНЫЙ ПОРТ

Где налегает волна
на отлогий плес,
где даже у берега
море взволнованно дышет,
где шквал так недавно
шхуны разделывал влоск,
теперь отыскали
в Игарской протоке
затишье.

Туда, где море
на звонки клавишах льда
играет предбурье –
экзотику диких прелюдий, –
сегодня приходят,
тревожа сиренами даль,
штурмуя стихию,
упорно и планово люди.

Советская стройка!
Веселый арктический порт!
Над берегом тундры –
звонкая радость лебедок.
Здесь покорен
суровый полярный простор,
и лапы бурунов
в затишьи
не трогают лодок.

На рейде –
стоянка
ободранных льдами судов,
прошедших сквозь бури
и стены слепящих туманов, –
цветут вымпела
далеких чужих портов
и трубки дымят
у откормленных капитанов.

Английский «кэп»
под гнетом тяжелых дум
следит за погрузкой,
на берег уставясь косо,
а лихтер советский
кладет в английский трюм
охапки румяных,
душистых таежных досок.

Зажал англичанин в пальцах
тяжелый чубук…
Он был на Аляске,
он знает богатства Канады.
Но он поражен, что здесь
вырастает вдруг
арктический порт –
«советское Эльдорадо».

Он много плавал,
этот дородный «кэп»,
в погоне за счастьем
прошел он «мудрую» школу.
«Кто думает, Север – пустыня,
тот просто слеп.
Cood dam!
Этот воздух чист
и звонок, как доллар».

У них – миллионы свободных
английских рук…
А здесь работы хватает
не только для русских, –
забыл северянин
у берега свой каюк, –
графит добывает
в копях Нижней Тунгуски.

Разбужена тундра.
Разбиты столетья, когда
купцы-мореходы
шарили Север на ощупь.
А мы приходим сюда,
как весной большая река, –
врываясь в простор
молодой растущею мощью.

Омск, 1932 г.

МОРЕХОДЫ

Азарт мореходов
веками не гас, –
отважные шли
на Северный полюс;
безумные шли,
утопая в снегах,
под солнцем ночным
по безмолвному полю.

Полярная ночь
стерегла храбрецов.
Ползла темнота
Енисеем
и Обью…
Сходились стамухи,
сжимая с бортов
хмурые шхуны
сэра Виллоуби.

История
Арктики нашей
полна
романтики сполохов,
натисков риска…
Когда под шугой
застывала волна,
принц итальянский
по торосам рыскал.

Ничья
над просторами Севера
власть.
И шли мореходы
в поисках счастья…
Но шхун
просмоленных
торговую страсть
пленяли
ледовая мгла
и ненастье.

Уходят века,
и герои вразброд
уходят,
в мираже маяча
несмело.

И новый Гольфштрем
из Октябрьских аорт
врывается
в Арктики мертвое тело.

О. Шокальского, 1931 г.

ЛЕДОВЫЙ ГОД

Ледовый год.
Ночное солнце.
Горизонт испачкан
желтизной.

В Карском море
хмурый остров Белый.
И осенний вал
в просторе ходит,
белыми
бурунами
звеня.

Море уходило
в бесконечность.
Айсберги качались,
зеленея.
Шли английские,
норвежские,
германские суда
в Новый Порт,
в Игарку,
к устьям рек
сибирских
за богатствами
тайги
и снежных тундр.

Кромка льда,
норвежские фиорды.
Мангазея,
Обь
и Енисей.

Нависали
мрачные базальты.
Чайки, скал,
лежбища тюленей
и цветы
невиданные,
всевозможных красок –
Севера мгновенье,
радуга высот.

Обская губа, 1931 г.

P.S. Стихотворение 1922 г., сатирическое: Маленький фельетон. Карская экспедиция // Советская Сибирь. 1922. № 268. С. 2.


 
Link25 comments|Leave a comment

(no subject) [Nov. 11th, 2017|01:23 pm]
noctu_vigilus
Песнь о старце Калашникове

Над Москвой, над сутулой спиной старика автоматного
Засияет луна, а в аду, где горящих домов череда,
Черт ему принесет, насмехаясь, коробочку соку томатного.
Красный сок и густой, он почти не течет, не вода.

Выпей соку, старик, пососи этой красной из трубочки жидкости,
Погляди, как багровы летят над тобой небеса,
Максимальные дальности, мощности, прочности, меткости, кучности,
Чертежи, черепа, руки, ноги, пустые глаза.

С автоматами ходять скелеты вокруг и ужасная
Под ногами у них раскаленная почва кипить,
Где же ты о москва, словно кровь ослепительно красная,
Принеси инженеру томатного соку попить.

С постамента ночами фигура высокая ростом
Сходит вниз, и бредет с автоматом постылым в руках,
В круглосуточный, рядом там есть, магазин перекресток.
Два охранника есть там, сияет луна на рогах

У чертей, когда смотрят они на экран монитора,
А потом замирают на миг, подавившись лапшой,
Ведь к стеклянному входу подходит большая фигура
С автоматом, и в кожаной куртке большой.

Айл би бэк, как мы слышали в детстве далеком,
Черти смотрят в аду телевизор, смеются, кусок
Собы падает на пол, охранник бежит за подмогой,
А фигура идет в продуктовый и ищет там сок.

Что-то можно исправить хотя бы на толику малую,
Хоть бы пулю одну бы обратно в свинец перелить.
Где же ты о москва, словно кровь ослепительно алая,
Принеси инженеру томатного соку попить.
Link16 comments|Leave a comment

Описание березы [Oct. 30th, 2017|08:54 am]
noctu_vigilus
Золотая струйка в кромешной тьме октября,
А где-то за тьмой, где у запертого винного магазина угол,
Береза огромная, единственного фонаря
Озаренная жутким светом, раскинула руки, как пугало.

Фосфорическая береза во тьме вселенной
На сотни, на тысячи километров никого нет,
Никто не лежит на белизне простынной,
Как страшной этой березы в окошко падающий свет.

Миллионы берез в этой темной ночи от Камчатки до Воронова, Подмосковье,
Выстроились в шахматных однообразных бесконечных рядах.
Ядовитые картофельные ростки в глубочайшем подполье
И протягивают свои пальцы, как поэзия, неизвестно куда.

Миллионы берез, но только под одной из них в эту ночь писает клоун,
Лишь одна береза клоунским отмечена, благословенна,
Описанием, ну, а кто он такой? Неизвестно, кто он.
Он приносит в глубинку традиции глобального хэллоуина.

Струйки эти, бокалы пивные, да тыквы домашние,
И стоят за окошком безмовлно пустые просторы страны.
Если глянешь туда, ох, елки, березы, да как же там страшно,
Миллионы деревьев, не светит никто на них, кроме луны.
Link2 comments|Leave a comment

СШИТОЕ ИЗ ШИНЕЛИ ГОГОЛЯ или ПОЗДНЕСОВЕТСКИЙ ЧЕЛОВЕК ИДЕТ В МАГАЗИН (небольшая антология) [Oct. 15th, 2017|01:11 pm]
noctu_vigilus
[Tags|, ]

Виль Липатов. Коричневые лакированные туфли (глава из повести "Лида Вараксина", 1968)

Левая лакированная туфля одиноко стояла в проходе, солнечный свет отражался в ней, как в зеркале, тускло поблескивала заковыристая пряжка. Подошва у туфли была толстая, прочная, каблук модный, и Лида еле дождалась перемены. Сразу же после звонка она подошла к Ларисе, отведя ее в сторонку, подробно расспросила про коричневые лакированные туфли. Оказалось, что они стоят пятьдесят рублей, родина туфель — Англия.

— Такие трудно достать! — сочувственно сказала Лариса. — Их папе привезли из Москвы…

— Достану! — усмехнувшись, ответила Лида. — А ну, пройдем в туалет!


Юрий Коваль. Клеенка (1970)

Сама клеенка лежала посреди прилавка, и, хоть свернута была в рулон, верхний край все равно был открыт взглядам и горел ясно, будто кусок неба, увиденный со дна колодца.
-- Ох, какая! -- сказала тетка Ксеня.-- Поднебесного цвета!


Василий Шукшин. Сапожки (1970)

Продавщица швырнула ему один сапожок. Сергей взял его, повертел, поскрипел хромом, пощелкал ногтем по лаково блестевшей подошве... Осторожненько запустил руку вовнутрь...
"Нога-то в нем спать будет", - подумал радостно.


Евгений Носов. Шуба (1971)

С радостным трепетом надевала Дуняшка пальто. От него пахло новой материей и мехом. Даже сквозь платье Дуняшка ощущала, какой гладкой была подкладка. Она была прохладной только сначала, но потом сразу же охватило тело уютным теплом. Вокруг шеи пушисто, ласково лег воротник. Дрожащими пальцами Дуняшка застегивала тугие пуговицы, и Пелагея, озабоченно раскрасневшаяся, кинулась ей помогать. Как только пуговицы были застегнуты, Дуняшка сразу почувствовала себя подтянутой и стройной. Грудь не давило, как в старом пальто, а на бедрах и в талии она ощутила ту самую ладность хорошо сидящей одежды, когда и не тесно и не свободно, а как раз в самую пору.

Григорий Горин. Что-то синее в полосочку (между 1974-1984). Монолог в исполнении Семена Фарады (год?).

Только, понятное дело, меня интерес разбирает: за чем это я, собственно говоря, стою? Делаю всякие наводящие вопросы. За чем, спрашиваю, товарищи, стоим? Какой примерно товар? Легкой он или тяжелой промышленности?

Все молчат. Половина - вроде меня, не знает, а половина - знает, но молчит и глаза отводит, чтобы другую половину не распалять.

Стою.

Только тут наверху появляется продавец и кричит:
- Товарищи, имейте в виду, остались только пятнадцатые и шестнадцатые номера! - И ушел.

Очередь заволновалась, я тоже, потому как не знаю: номера это как - хорошо или плохо? Ну, ничего, думаю, выкрутимся: ежели будет мало - растянем, велико - обрежем, а ежели это, чего дают, на электричестве, так мы его через трансформатор включим.

Стою.


Борис Вахтин. Дубленка (1979).

В то время, то есть, повторим, лет через десять после того, как нога человека впервые ступила на Луну, на Земле прочное место занимала в моде верхняя одежда под названием дубленка, тулупчик, выворотка, полушубок. Как все разнообразие людей произошло — еще недавно в это очень крепко верили — от обезьяны, так и все эти черные, коричневые, шоколадные, бежевые, серые, белые, из кожи искусственной и настоящей, с мехом подлинным или поддельным, то расшитые цветами, то украшенные живописными заплатами, то в талию, то дудочкой, то короткие, то до пят, то грубые, то тонкие, то с аппликациями, так и все эти наряды, официально стоившие сравнительно недорого, а продававшиеся на черном рынке за сотни рублей, а то так и за тысячу, а то и за полторы — да, да, рассказывали о женщине, уплатившей за дубленку тысячу девятьсот рублей, Филармон Иванович сам слышал этот рассказ в столовой для рядовых, — так вот, как людское разнообразие, многим хотелось бы и сейчас верить, родилось от обезьяны, так и все это многоцветье нарядов произошло от обыкновенного кожуха, от старинного овчинного тулупа, от одежды примитивной, надежной и теплой, доступной прежде любому сторожу или младшему лейтенанту. Но в процессе эволюции и прогресса тулуп достиг таких высот, что Филармон Иванович не мог о нем и мечтать. Денег он бы наскреб, несмотря на то, что помогал и отцу, и сбежавшей жене, рублей сто двадцать выкроить смог бы, но где достанешь эту самую дубленку? В какую кассу внесешь свои деньги, чтобы обменять их на дубленку? Пронеслись было слухи, что своих обеспечат, но не подтвердились. Филармон Иванович так захотел дубленку, что даже уловил ее противный бараний запах, еще в гардеробе ошеломивший его. Он понюхал воздух, пахли волосы поэтессы Лизы, сидевшей перед ним, пахли терпкими духами, и Филармон Иванович почувствовал, что если он сейчас же, сию же минуту не станет владельцем дубленки, то либо умрет, либо сделает такое, что будет вроде как бы и смерть.

Зажегся свет, поэтесса Лиза повернула к нему лицо, точь-в-точь то самое лицо из сна, белое лицо с серыми глазами, и Филармон Иванович тихо и доверчиво сказал в это большеглазое и мягкое лицо:

— Я хочу дубленку.

Лицо смотрело на него внимательно целую, по крайней мере, вечность, и наконец поэтесса Лиза сказала:

— Хорошо.


Сергей Довлатов. Креповые финские носки (1986)

Тут я должен сделать небольшую математическую выкладку. Креповые носки тогда были в моде. Советская промышленность таких не выпускала. Купить их можно было только на черном рынке. Стоила пара финских носков — шесть рублей. А у финнов их можно было приобрести за шестьдесят копеек. Девятьсот процентов чистого заработка...

Фред вынул бумажник и отсчитал деньги.

— Вот, — сказал он, — еще двадцать рублей. Товар оставьте прямо в сумках.


Владимир Войнович. Шапка (1987)

Прежде чем пригласить Ефима, он снял с вешалки свое дорогое пальто с пыжиковым воротником и пыжиковую шапку и унес в примыкавшую к его кабинету кладовку. А оттуда вынес и повесил на вешалку плащ с ватинной подкладкой и синий берет с хвостиком.

Что можно еще добавить в этот ряд?
Link11 comments|Leave a comment

(no subject) [Oct. 14th, 2017|03:43 am]
noctu_vigilus
Детство, Диккенс, зеркало дрожало.
На всех знакомых мужчинах — невидимые мятые цилиндры.
Родственник, из армии убежал он —
Бьют — табуретки — тоска, мой друг! — серая тундра.

Утром cидит у нас, домой нельзя было возвращаться.
И смотрит по телевизору повторение воскресного
«Сна в летнюю ночь», а солнце льется, льется
Сквозь полупрозрачные занавески.

Зеркало вздрагивает, когда рядом снова проезжает машина.
На ослиных ушах отблеск окон слепящих,
Он сидит в кресле, коротко остриженный, с ослиными ушами
Не решается передвинуть ящик,

Все-таки не у себя дома. Но потом все-таки тянется,
Красные со сбитыми казанками протягивает руки.
На кухне падает зеркало. В доме все просыпаются.
Натягивают зеленые фраки.

За все царство фей я не отдам ребенка.
Ночью с прожекторами по улицам шастают круглые фуражки,
Поезда идут, и, словно лунная щебенка,
Светятся на липком бесконечном столе крошки.

2012?
Link5 comments|Leave a comment

(no subject) [Sep. 16th, 2017|11:27 am]
noctu_vigilus

В годы эти, когда на месте
прежних новые провода давно проложены,
за дождями, словно невидимые созвездия,
мерцают рассеянные телевизоры прошлого.

Каждого соединяет с таким телевизором
только линия памяти, похожая на червяка,
что нащупывает чутким боком своим ребристым
темный путь сквозь смутные бурые века.

Был такой вечер уже когда-то, Одесса,
август, ночь, мы снимаем комнату на Большом фонтане,
я иду сквозь сад к дощатому домику, чтобы пописать,
а вокруг зловещий и громкий шорох, таинственное шептание.

Это черви листву шевелят, ночью повылезут, —
мне сказал лендлорд, — и трепещет повсюду опавший лист,
черви лунные с лицом юного брюса виллиса,
черви, красные и багровые, как молодой твин пикс.

Тихо, тихо, безнадежно и удивительно, —
тень от пальмы, лижет, как прежде, стены, —
как-то все уходит, и эти живые нити
гаснут на той стороне, ослабевают струны.

Телевизоры по всей стране умирают,
танцы гномов противных, в ночи нам сиявшие как
огонечки болотные, ехавшие, как пустые трамваи,
в мир обманчивый будущего, многообещающий мрак.

Link2 comments|Leave a comment

(no subject) [Aug. 20th, 2017|02:02 am]
noctu_vigilus
над бескрайними янтарными годами гондваны, среди вод стояния,
там, где рыбка гондонка натягивается на рыбку бананку...
этот чайный гриб вечернего летнего желтого безмятежного сияния
любят лить сквозь марлю из темной и трехлитровой банки

на картинки свои мутные фотографы, эту сепию
наливать в бокалы своих воображаемых ирландских пабов,
старых добрых дней солнечную утопнувшую утопию,
атлантиду аквариумную, где держат и лобстеров и крабов,

приготовленными для грядущей кастрюли,
и для жирных пальцев, которые облизали,
а чтоб повара они не кастрировали,
перевязывают им клешни, оставляя вращать глазами.

Посмотри в глаза лобстера, историк, и покажи сыночку,
как прекрасна была та золотистая давней жизни вода,
как стояла рожь под синевой бесконечной,
а вдали неслись на юг суровые железные поезда.

Обожженные ярким солнцем красные тети Раи,
вечно спящие лобстеры на ослепительно белых прошлого лежаках,
отдыхающие отдыхают, не умирают,
на курорте курят в накинутых на голое тело легких пиджаках.

а вечером будут танцы среди магнолий,
и рыбка, махая хвостиком, на сей раз от другой ускользнет
в темноту. Время, мы тебя обманули,
есть другие глубины среди стоячих вод.
Link1 comment|Leave a comment

Линев (1924) [Jul. 19th, 2017|02:04 am]
noctu_vigilus
[Tags|, , ]

Тарасов-Родионов А.И. Линев. (Повесть) // Октябрь. 1924. № 1.
В повести "Линев" (1924) Т.-Р. несколько отошел от современности, перенесясь в годы Гражданской войны. Рассказ о наступлении белочехов в Сибири, о боях за Тюмень, об американо-французских шпионах получился занимательным, но того резонанса, что Т.-Р. получил от своей первой повести, не было.
Тарасов-Родионов А.И. Линев. Повесть. М.-Л., «Мол. гвардия», 1924. 88 с.
То же. [Под загл.] Трава и кровь (Линев). Повесть. М.-Л., ГИЗ, 1926. 192 с.

Рецензия В. Итина из "Сибирских огней" (1924. № 2)

Link1 comment|Leave a comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]