| Устная история 2 - 104: троянский текст в тюменской истории. |
[Oct. 8th, 2008|03:15 am] |

1) И божиею помощию погани начаша оскудевати и слабети… И у засеки ту поле очервленися кровию, яко рекам протещи, и трупия их <нрзб. копия плохая> множество побитых лежащее, яко помятая трава полская, а крови их удолия полская наполнишася, яко ж бо древле у Троянска града царьства блис Командры реки пленующе Ахиллесу, мертвых телес поле наполнившу и крови удолия налияшася. Тако бо победиша казаки окаянных поганых бесермен, божий бо гнев прииде на них за беззаконие их и кумиропоклоняние, яко не ведуще бога, сотворшаго их.*
2) Тогда ж града Тюмени мнози татара отечество свое оставиша и в Колмаки отбегоша; из них же бысть татарин именем Езеяк, и пришедше в Калмацкую землю воздвигоша рать велию, еж ити воевати град Тюмень, готову имущее помощь сатанина первенца Кучашка. Бысть же в лето 7143-го ану(а)рия месяца в день, в онже восходит солнце на Стрелца – Стрелец бо звезда именовашеся храброго ради исполина, бяше той стрелец исполин от главы даже до пупа человек, от пупа ж конь по всему подобию, бысть ж крепок и силен, и той прииде на помощь Троянскому царю Прияму и убиен бысть на брани. И сего ради чюднаго художества древни мудрецы промеж звезд поставиша: во время ж то ловления бывает и блистания падут иж италияне стрелы зовут или стрела, снег и подобно студени. – В то ж время настоящия тоя годины нашедшее погани на град Тюмен(ь), се бо попущающу богу на християны за грехи наша, ово поганыя наводяща, ово водою смиряя, ово пожаром, ово гладом страша ны отлучити от греха, наказуя ны, яко отец чада. Сице бысть за грехы наша: внезапу приидоша погани даже до стен градных.**
3) Путь выявления замысла — обратный: из анализа содержания текстов, на которые опирался летописец (и общих идей произведений, которые он брал за основу изложения), через литературные формы, встречающиеся в источнике, следует восстановить актуальное для его автора и потенциальных читателей содержание отдельных сообщений, памятника в целом, а уже тогда пытаться вычленить базовую идею, вызвавшую к жизни данное произведение.***
*Есиповская летопись // Полное собрание русских летописей. М., 1987. Т. XXXVI. С. 110. Описывается битва у Чувашского мыса 23 октября 1582 г. Е.К. Ромодановская (Русская литература в Сибири первой половины XVII в. (Истоки русской сибирской литературы) // Ромодановская Е.К. Сибирь и литература. XVII в. Новосибирск: Наука, 2002. C. 133) приводит в качестве комментария пассаж из Хронографа редакции 1512 года (ПСРЛ. СПб., 1911. Т. 22. Ч.1.), где такими же словами описывается битва болгар с греками: И падших от Болгар не менши телес древле Дарданьских, у Тройскаго града сущих, близ Скомандра рекы пленующу Ахиллею. Про то, откуда троянские сюжеты попали в Хронограф, читать здесь, здесь. **Сперанский М. Н. Повесть о городах Таре и Тюмени // Труды комиссии по древнерусской литературе. Л., 1932. Т. 1. С. 30-31. Нападение калмыков и Кучумовичей на Тюменский уезд случилось в начале 1635 г. (Миненко пишет, что в ноябре 1634). Комментарий Е.К. Ромодановской (C. 152-153): Особое место среди литературных сопоставлений в Повести (о городах Таре и Тюмени) занимает рассказ о Стрельце. Фактически это даже не сопоставление, а именно рассказ, объясняющий название звезды… Источником этого рассказа, по всей видимости, была Троянская история Гвидо де Колумна, где особо рассказывается о кентавре и где он также назван «стрельцом»: в то время царь Епистроп из града Троянскаго с пятию тысящи на брань прииде, и приведе с собою на ополчение некоего стрельца видом дивна, вниз бо бяше конь от пупа, а вверьх человек, и всюду бо покровен, яко вверьху, тако внизу урожденными на нем власы конскими: лице же его аще и человеческаго подобия, но все бе червленно, аки уголь зажжен и конское от уст изношаше ржание [сноска: История о разорении Трои, столичнаго града Фригийского царства, из разных древних писателей собранная. 4-е изд. СПб., 1760. C. 247.]. Повесть о Трое Гвидо де Колумна была переведена на русский язык в конце XV – первой половине XVI в. и т.д. По мнению Е.К. Ромодановской, следы влияния этого автора могут свидетельствовать в пользу знакомства сибиряков с самой Повестью, хотя возможно, что пассаж из повести Гвидо, вошедший в сокращенном виде во вторую редакцию Хронографа (1617), попал в Повесть о Таре и Тюмени именно оттуда. *** Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и потомков. М., 1998. С. 15. Для памяти: (1) М.Н. Сперанский считал, что у обоих текстов автор один (Савва Есипов), который в стилистических целях имел возможность воспользоваться своим же прежним трудом (то есть Есиповской летописью – «Списанием о Сибирской Земле»), применив показавшийся подходящим из него материал для новой цели – рассказа о событиях 1634-1635 гг.; отсюда – точки соприкосновения… далее сноска – даже единственный у Саввы Есипова в его «Списании» случай параллелизма, явившийся под влиянием известной Троянской истории (битва на реке Скамандре), нашел себе отзвук в Повести в виде воспоминания, вставочного по характеру, о Кентавре, явившемся на помощь Приаму и погибшем под Троей. (2) Е.К. Ромодановская, наоборот, показала, что эти кусочки текстов про Сибирь восходят к немного разным традициям текстов про Трою. Но ****смысл их более еще проясняется обращением к контексту, тем другим местам, которые Савва и/или его последователь не процитировали, хотя могли. Оба этих кусочка в cредневековой троянской традиции – часть рассказа об ужасающем войске, которое явилось на помощь Трое из самой Индии. Герои гомеровского «списка кораблей» превратились ко временам Гвидо де Колумна в полчища неверных, окаянных язычников. Кусочек 1 в Повести о пленении Тройском: но обаче ополчишася к черьнообразнымъ, и индейскыми кровьми очервишася нивиа. Некто Эпистроф, повелитель гализонов (Il. 2, 856), очутившись в этом дьявольском войске, обернулся кентавром (Лидгейт), и в качестве «яростного Стрельца» (dreadful Sagittary) прискакал даже в одну из пьес Шекспира. Такая вот осень средневековья закачалась даже у стен нашего унылого местопребывания. Иллюстрация: гобелен из Южных Нидерландов, последняя четверть XV в.
|
|
|